INSAYDER.SU

«Россия в глобальной политике»

Пожар Европы: что символизирует сгоревший собор Парижской Богоматери

вт, 16/04/2019 - 00:50

 

Воспетый французом Гюго и русским Алдановым, поражавший воображение бесчисленных путешественников без малого тысячу лет, Собор Парижской Богоматери, великий Нотр-Дам-де-Пари, пережил две мировые и одну Столетнюю войну, смуту Фронды и кровавый террор Великой революции. Он был самым древним символом французской столицы — и даже Эйфелева башня, превзойдя его по высоте, не смогла отнять пальму первенства — храм Божий упорно держался против святилища разума. Но 15 апреля 2019 года случилось страшное: собор, по пока не выясненной причине, загорелся. Судя по имеющимся данным, разрушения ужасны — обрушилась кровля, пожарные пытаются спасти хранящиеся внутри произведения искусства.

Долгая память

Его строили, как и было положено строить соборы в средневековье — несколько столетий,начав с 1163 году и завершив (впрочем, тоже неокончательно) в середине XIV века. Время, разумеется, было беспощадно к величественному зданию: уже ко временам Гюго собор находился в довольно запущенном состоянии; лишь знаменитый роман французского классика привлек внимание публики (в начале XIX века уже не особо проникнутой религиозным духом) и властей к плачевному состоянию одного из символов Парижа — и Франции, как таковой.

Собор чудом уцелел во времена якобинских гонений на религию — Робеспьер потребовал с парижан выкуп за сохранение «твердыни мракобесия», который должен был пойти «на нужды всех революций, какие ещё произойдут с нашей помощью в других странах». Выкуп был уплачен и собор уцелел (были, впрочем, торжественно обезглавлены статуи французских королей — вскоре, однако, головы лишился и сам глава Конвента); революций же не случилось. Знаменитые химеры — включая и самую, наверно, знаменитую, Дьявола- Мыслителя, не пострадали от пыла санкюлотов. В романе Марка Алданова «Девятое Термидора» он описан поразительно точно — и, в своем роде, пророчески.

«Опустив голову на худые руки, наклонив низкую шею, покрытую черной тенью крыльев, раздувая ноздри горбатого носа, высунув язык над прямой звериной губою, бездушными, глубоко засевшими глазами в пропасть, где копошились люди, темный, рогатый и страшный, смотрел Мыслитель»

Люди продолжали копошиться,занимаясь своими мелкими мирскими делами, вспоминая, однако, иногда и о душе. А Собор пережил и обе мировых войны — ни немецкая сверхпушка «Колоссаль» в Первую, ни авиация союзников во Вторую не нанесли ему повреждений. Вероятно, в те жестокие времена что-то все же останавливало и штабных стратегов, и простых исполнителей приказов, не двая перейти от зверства обычного, человеческого к зверству трансцендентному, метафизическому по своей природе.

Сон разума

Собор погиб лишь в XXI столетии — снова, как и во времена Робеспьера, «веке разума» и беспощадной насмешки над всякого рода «религиозным дурманом». Есть в этом и какая-то горькая ирония — и мистическая, грозная символика. Понедельник был первым днем Страстной седмицы для католиков — Пасху Римская церковь празднует в этом году 21 апреля. Но трагедия, случившаяся в неделю скорби и смирения для христиан западного обряда, выходит за религиозные пределы — даже если пожарным удастся спасти хранившиеся в храме бесчисленные духовные и материальные сокровища. В известном смысле, в этот день мы стали свидетелями того, как сгорели последние воспоминания о старой, настоящей Европе.

Внезапно вспоминается, что почти ровно шесть лет назад, в мае 2013-го, перед главным алтарем Нотр-Дам покончил с собой историк Доминик Веннер — в знак протеста против отказа Франции от традиционных ценностей, прежде всего — против легализации однополых браков. Тогда многие увидели в этом поступке в лучшем случае — признание отчаяния и поражения носителей правой идеи; в худшем — дурацкую выходку старого мракобеса. «Гыгыгы» со стороны равнодушных потребителей «Инстаграм-культуры» и ханжеское сокрушение от прекраснодушных искателей технократического будущего наверняка прозвучит и в эти дни. Однако — что им ответить? «Вы и убили-с», — как говорил один из самых знаковых персонажей русской литературы. Новой, страшной в своем ликующем бессилии «мультикультурной»Европе вряд ли нужен символ власти и мощи христианских монархов — пусть хотя бы как памятник архитектуры.

Не будет удивительным, если расследование, уже начатое прокуратурой Франции, придет к выводу о преднамеренном преступлении — в феврале этого года около десятка католических храмов по всей Франции подверглись осквернению и некоторые были подожжены неизвестными; власти так и не смогли пока установить виновных. Но даже если причины пожара окажутся вполне тривиальными, грозного символизма у случившегося не отнять.

Что останется нам? Не только французам, по крайне мере, тем из них, кто выходил на демонстрации за сохранение устоявшихся веками семейных и духовных ценностей — ибо мы, русские (во всех своих многочисленных этнических вариациях), остаемся, пожалуй, последним оплотом традиций той, настоящей Европы. Вспоминать великолепное описание Гюго — цитата велика, но нельзя не привести ее целиком:

«Вряд ли в истории архитектуры найдется страница прекраснее той, какою является фасад этого собора, где последовательно и в совокупности предстают перед нами три стрельчатых портала; над ними — зубчатый карниз, словно расшитый двадцатью восемью королевскими нишами, громадное центральное окно-розетка с двумя другими окнами, расположенными по бокам, подобно священнику, стоящему между дьяконом и иподьяконом; высокая изящная аркада галереи с лепными украшениями в форме трилистника, поддерживающая на своих тонких колоннах тяжелую площадку, и, наконец, две мрачные массивные башни с шиферными навесами.

Все эти гармонические части великолепного целого, воздвигнутые одни над другими и образующие пять гигантских ярусов, спокойно развертывают перед нашими глазами бесконечное разнообразие своих бесчисленных скульптурных, резных и чеканных деталей, в едином мощном порыве сливающихся с безмятежным величием целого. Это как бы огромная каменная симфония; колоссальное творение и человека и народа»

Вспоминать — и ужасаться потере. Великой утрате — и, для многих из нас, страшному знамению Гнева Господня. Сегодня — один из тех дней, которые входят в исторические хроники в черном цвете. На века. На тысячелетия. Даже если Нотр-Дам восстановят — чего это стоит при современном уровне технологий — на месте былого символа будет стоять лишь симулякр былой славы и былого величия. И именно это печалит более всего.

Уважаемые друзья!!! Вступайте в нашу группу «ВКонтакте».

  

Новости партнеров

Яндекс.Метрика
Top.Mail.Ru